О фортификационных решениях, использованных в крымской достопримечательности.

        

        Слово «крепость» обыкновенно вызывает у человека ассоциации – высокие каменные стены с зубцами, массивные башни, ров, насыщенный водой, подъемные мосты. Впрочем в отношении Керченской прочности это не абсолютно объективно. Это описание подходит предположительно к описанию турецкой прочности Ени-Кале севернее Керчи либо Генуэзской прочности в Судаке, либо феодального замка в Германии либо Великобритании. Керченская прочность имеет абсолютно иные отличительные черты – трудная система земляных валов, рвов и подземных сооружений.

        

        Почему настолько немалая разница? Мощь крепостей, возведенных во 2 половине XIX века, основывалась не на неприступности стен и башен, а на числе и качестве состоящей на вооружении артиллерии, способности располагающихся рядом закреплений поддерживать друг друга артиллерийским пламенем, а кроме того полномочия укрытия гарнизона от обстрела осадной артиллерии противника.

        Возникновение Керченской прочности неразрывно связано с завершением Крымской войны 1853-56 гг. Парижский мирный договор, подписанный в 1856 г., установил, что Черное море считается нейтральным, а, а значит, Российская Федерация не имеет возможности иметь тут флот, арсеналы и военные порты. Интернациональная изоляция Российской Федерации, в процессе войны не сумевшей заинтересовать никого на собственную сторону, продлилась. Например, неопределенной и потенциально угрожающей, была позиция Австрийской империи, на тот момент – сопредельного страны.

        Такое положение вызвало потребность поддержания юго-западных сухопутных и морских границ Российской Федерации. На западной границе усовершенствовались старые поддержания, возводились свежие. Позже Эдуард Иванович Тотлебен, герой защиты и разрабтчик закреплений Севастополя, писал, что к началу Восточной (Крымской) войны на западной границе империи прогрессивной прочностью имел возможность считаться лишь Новогеоргиевск (ныне Модлин, Польша), ну а в прочих понадобилось брать на себя кратковременные меры по ужесточению обороноспособности. Для совершенствования ситуации в последствии войны реконструировались прочности Ивангород, Брест-Литовск, Динабург (ныне Даугаваплис), Бобруйск.

        Что затронет южной морской границы, нужно было закрепление берегов Черного и Азовского морей и, например, Керченского пролива. Имевшиеся тут до начала Крымской войны поддержания стали неактуальными теперь не отвечали передовым притязаниям, потому в 1856 г. прошли исследования районных условий и съемка берегов, в последствии чего было начато конструирование прочности у Керчи для защиты входа в Азовское море, что де-юре не противоречило заметкам Парижского договора. Этими работами именно руководил босс штаба генерал-инспектора по инженерной части инженер генерал-майор Константин Петрович Кауфман, направленный в 1857 г. на юг Российской Федерации с задачей усиления защиты Керченского пролива и Днепро-Бугского лимана. Много времени этим вопросам уделял кроме того и ставший в 1859 г. директором инженерного департамента военного министерства Эдуард Иванович Тотлебен.

        Для свежей прочности было выбрано место в 4 км южнее Керчи на мысах Павловском и Ак-Бурун и на прилегающих высотах. Это позволяло береговым батареям контролировать фарватер Керченского пролива, коий в этом месте проходит не более чем в полукилометре от крымского берега. До конца 1856 г. был подготовлен план. Всего в прочности ожидалось расположить 587 орудий, колличество гарнизона была определена в 5235 человек, из них 1860 — артиллеристы.

        

        В следующем году обратились к постройке закреплений, продолжавшейся на протяжении двадцати лет. Помимо инженерно-строительных рот на строительстве прочности были заняты Виленский, Минский и Литовский пехотные стеллажи — ветераны Крымской войны, казаки Кубанского войска и вольнонаемные строители из обозримых губерний. Про то, сколь существенны были эти работы для Российской Федерации, возможно судить даже по тому прецеденту, что финансировались они из отдельного фонда, уготованного для 2 наиглавнейших приморских крепостей империи — Кронштадта и Керчи. Всего на постройку керченских закреплений было израсходовано 12 млн. руб. Император Александр II кроме того уделял данному строительству немало внимания. Он трижды побывал тут, а смотря в первых числах 1861 года строящиеся поддержания, он повелел: «В честь трудов, понесённых солдатами… наименовать люнеты, левый Минского, а правый Виленского полка. А основной форт отныне называть форт Тотлебен».

        

        У передового изыскателя сооружения Керченской прочности оставляют довольно основательные эмоции, коие, впрочем, сложно высказать словами, кроме того, не столько мне, но и прочим моим сослуживцам из клуба «Форт» (г. Севастополь), в различное время побывавших тут. Стоя перед прочностью, видишь лишь возвышенности, поросшие степной травой и кустарником. Раз бы не тройной забор из колючей проволоки, сохранившийся с тех пор, как скоро Керченская прочность применялась военными, имеет возможность привидеться, что видишь натуральную гряду холмов.

        Поднявшись на пологий холм, внезапно видишь перед собой крепостной ров и в нем строительства оборонительного назначения. Только после этого знаешь, что пройденный только вот пологий рост – это гласис прочности, а впереди, за рвом, возвышается основной вал.

        Найдя с большими натяжками спуск в ров, абсолютно утрачиваешь ориентировку. Возможно длительное время идти по крепостному рву – он однообразен, и абсолютно мешает представления про то, что около. Обзор внутренного места прочности невыполним – его закрывает основной крепостной вал высотой 10-15 м.

        Понять систему, по коей построена Керченская прочность, невыполнимо без знания ключевых военно-инженерных решений, использовавшихся в русской фортификации во 2 половине XIX века. Это знание возможно почерпнуть лишь из специализированной литературы, коию неминуемо понадобилось освоить в последствии посещения прочности. Последствия этого анализа – что-то типа обсуждение использования доктрины на практике представляются читателю ниже.

        По сути собственной Керченская прочность - это для начала поддержания берега против флота. Система сухопутной защиты носит дополнительный нрав, обеспечивая береговые батареи от атаки с суши. Хотя непосредственно на сухопутном фронте прочности более полно прослеживаются направленности, характерные для русской фортификации на тот момент. Впрочем про все по порядку.

        Для решения главный задачи – защиты Керченского пролива - западнее Павловского мыса были построены береговые батареи №2, №3, №4. Сам Павловский мыс был кроме того приспособлен для защиты пролива - к 1865 году от оконечности мыса вдоль фарватеру было построено искусственного происхождения причину, на котором построили береговую батарею № 1. Потому что батарея № 1 присутствовала на целых уровне моря, перед позицией батареи был построен волнолом из каменной эскизы, коий и в настоящее время выполняет собственные функции. Также, 2 береговых батареи были построены на левом берегу Павловской бухты. Приморские батареи имели возможность обстреливать сосредоточенным пламенем пытающиеся пройти в Азовское море по сужающемуся проливу корабли противника. Сам пролив ожидалось закрыть поставленным в некоторое количество рядов подводным минным заграждением и заблаговременно устроенной преградой из каменной эскизы. Причал для крепостных плавсредств, производящих постановку мин и сброс камней, находился в северной части Ак-Бурунского мыса. Он остался и в настоящий момент, и носит название Минного пирса.