Слава мегаполиса не находится в зависимости от его объемов. На нашей планете есть эти небольшие мегаполиса, коие замечены не на всех географических картах, хотя названия их известны всему миру. Таков и Кронштадт, выросший на клочке суши в восточной части Финского залива.

        Недостаточная для прохода наибольших кораблей глубина воды в устье Невы побудила Петра I задолго до заложения С-Петербурга искать место, где бы возможно было возвести военную и купеческую гавань. Борьба за устье Невы и за Прибалтику настоятельно попросила от русского народа грандиозных усилий и потерпевших, затяжной и кровопролитной оказалась и война со Швецией. В следствии этого, сколько пройдет времени, прежде чем начал строиться С-Петербург, не смотря ни на что необходимо было сыскать оптимальное место для строительства прочности, коия бы оберегала мегаполис от набегов вражеского флота.

        В 1703 году этим местом был выбран остров Котлин, стратегическое значение которого Петр I расценил незамедлительно же. Находящийся на дистанции 16 миль к западу от С-Петербурга, Котлин как бы лично природой был предназначен к тому, дабы на нем разместился русский форпост на Балтийском море. Сделав промер меж островом и мелью, лежащей к югу от него, русский повелитель принял решение возвести на ней прочность. Возложив возведение на А.Д. Меншикова, Петр I уехал в Воронеж, откуда прислал модель деревянной 3-ярусной башни с земляными насыпями, по коей она и сооружалась.

        Деревянную оборонительную постройку в 1704 году начали строить солдаты, руководимые А.Д. Меншиковым. Не взирая на зимнее время и связанные с этим проблемы, замок форт делался с «великой поспешностью» и в великой тайне от шведов, в следствии этого конкретная дата его закладки неизвестна. Возведение проводилось резко, и к весне постройка была завершена. Причиной башни работали рубленные из круглых бревен ящики-ряжи, загруженные булыжным камнем и затопленные на глубину мели — 3,35 метра. Это был древний прием прибора подводных причин, использовавшийся на Руси везде где только можно при возведении мостов, плотин и мельниц. Верх ряжей завершался помостом, расположенным на 1,37 метра ниже воды; на помост поставили срубы до отметки 1,37 метра повыше воды, а после этого тут установили сплошной бревенчатый накат-мост, коий в смысле имел вид 10-гранника. На мосту построили трехъярусную мазанковую башню в деревянном каркасе, также 10-гранную. Стены башни были исполнены из деревянного каркаса, заполненного глиной, смешанной с песком и измельченной соломой: толщина их достигала полутора метров. Башня завершалась шатровой крышей, увенчанной фонариком со смотровой площадкой. Повыше фонарика возвышался флагшток для роста казенного и сигнальных флагов. Общая высота башни от ординара воды до верха флагштока составляла 36,57 метра.

        В мае 1704 года Петр I в сопровождении митрополита Новгородского и прочих особ отплыл из С-Петербурга для освящения свежей прочности, в последствии чего стартовало трехдневное празднество После этого уже из северной города Москвы последовал монарший указ, чтоб «никто новопостроенную прочность ка-ланчею либо цитаделью не именовал, а именовали бы Кроншлот».

        Первым гарнизоном прочности стал полк Тимофея Трейдена, сам же он — первым комендантом форта. Ему в прочности была вручена памятка по применению артиллерии форта, ритуалу встречи судов и прочим вопросам. Она наглядно отображала те задачи, коие форт обязался улаживать в первых числах XVIII века

        Содержать сию ситадель с Божиею поддержкой, аще произойдет хотя до последнего человека и как скоро неприятель попытается пробиться мимо оной, тогда уже стрелять, как скоро подойдет ближе, и вовсе не торопиться стрельбою, хотя так стрелять, дабы по выстрелении последней пушки первая, была готова и чтоб ядер бесплатно не стрелять.

        Сначала свежий форт вооружили лишь четырнадцатью 6-дюймовыми орудиями, хотя уже тогда уже вражеский флот не имел возможности свободно подойти к С-Петербургу и должен был вступать в поединок за 25 верст от него.

        Современники и единомышленники Петра I великолепно знали значение первого русского форта на Балтике и именовали его «чудом-делом» В скором времени коменданту Кроншлота понадобилось применить руководство на практике. Уже 12 июня на горизонте привиделись паруса шведской эскадры — 1 линейный корабль, 5 фрегатов и 8 не очень больших судов. Не сумев прорваться к С-Петербургу мимо Кроншлота, шведы хотели высадить на остров Котлин десант, хотя были отброшены. После этого они двое суток обстреливали прочность, хотя издалека попасть в небольшой форт им не удавалось, а подойти ближе они не решались в связи плотного пламени русских.

        После неудачи летнего нападения шведы предприняли зимний набег на Котлин. В конце января 1705 года 1000 шведов в ночь перешли Финский залив, совершили нападение на остров, истребили его гарнизон, сожгли мегаполис, дворец и зимовавшие корабли. Так сказано про это набеге в изложении одного шведского историка, хотя русские корабли не зимовали у Котлина до 1710 года, а мегаполис и дворец были построены еще позднее. Впрочем шведы, по всей видимости, все-таки побывали на острове, ибо про это есть намек в посланиях Петра I, хотя их нападение уже не имело возможности задержать последующего становления крепости.

        Было понятно, что неприятель не отступится, было понятно и то, что оборону Котлина и Кроншлота явствовало усилить. Принимая во внимание навык боевых поступков, вице-адмирал К.И. Крюйс (перешедший в русскую службу из Голландии) в собственных донесениях и посланиях Петру I неустанно показывал на потребность усилить на острове артиллерию, построить поддержания, рассчитанные на размещение в прочности неизменного гарнизона в 1500 человек, и соорудить рядом Кроншлота очередную морскую крепость.

        Шведский король Карл XII сначала не придавал ценности приобретениям Российской Федерации: шведы имели тогда уже мощный флот, хотя по ряду причин не применяли его против нарождающегося русского флота. Шведский король был занят низвержением польского короля Августа, а также, в 1704 году силы шведов отвлекала Лифляндия. Лишь взятие русскими войсками в 1704 году Нарвы и Дерпта принудило Швецию принять решительные меры против водворения Российской Федерации на Балтике, в следствии этого с весны 1705 года они начали усиленно готовиться к свежему походу.

        Карл XII поставил перед адмиралом Анкерштейном задачу не смотря ни на что захватить С-Петербург, сровнять его с территорией, а Кроншлот разбомбить ядрами. Русский повелитель и командующий молоденьким Балтийским флотом вице-адмирал К.И. Крюйс знали, что борьба с крепким и хитрым противником светит упорная. 22 мая 1705 года русский флот, состоявший из 8 24-пушечных фрегатов, 6 шняв, 3 галер, 2 брандеров и нескольких бригантин в впервые вышел из С-Петербурга и кинул якорь у Кроншлота. Первым постановлением К.И. Крюйса, под начало которого поступила защита Котлина, было прибор на южном берегу острова батареи, коия возымела название Святого Иоанна. Это он доверил своему сыну Ивану, а полковнику Толбухину — возвести батарею на западной косе. Флот российский разместился севернее Крон-

        шлота, в 2 линиях, первую из коих составляли фрегаты. Проход меж прочностью и берегом был заперт плавучими рогатками и подводными остриями.

        Шведский флот в 22 парусах привиделся 4 июня: суда неприятеля подошли к наиболее рогаткам, хотя, не выдержав бешеного обстрела со стороны русских, вернулись к остальной эскадре, стоявшей в безопасном месте. На грядущий день шведы подошли к русскому флоту на пушечный выстрел и, бросив якорь, открыли по нему и по батареям пламя. Хотя русские солдаты скрылись в окопах и вовсе не несли урона. В последствии длившейся 3 часа канонады защитники Котлина неожиданно заметили, что шведы спускают шлюпки. Под прикрытием артиллерии и в облаках порохового дыма они приняли решение высадиться на косе, хотя пушки Толбухинской батареи открыли эту бешеную перестрелку, что атака шведов захлебнулась.

        Озлобленные неудачей шведы и на иной день открыли бешеный пламя, кроме всего прочего они имели преимущества не столько в числе орудий, но и в их калибре. У русских же солидных орудий тогда уже было слишком мало, и шведские бомбардирные корабли, стоя в глубине собственных боевых порядков, порой вынуждали русских поволноваться.

        Когда наступало временное безмолвие, защитники Котлина укрепляли оборону острова. Из С-Петербурга были получены немалые пушки, мортиры и гаубицы, коие установили в тех местах, к коим примеривались шведы. Была поставлена вторая Толбухинская батарея, коия имела возможность вести пламя и по Южному, и по Северному фарватеру. И как скоро шведы восстановили интенсивные воздействия, «им добродушный ответ чинили».

        Шведы простояли в виду Котлина до 21 июня, а после этого ушли в Бьёрко-зунд, где возымели 1500 человек подкрепления. В середине июля они снова были замечены с решительным планом овладеть островом. В последствии 5-часовой канонады, не причинившей защитникам Котлина практически практически никакого вреда, шведы начали подтягивать десант. Хотя их атака окончилась уверенностью неудачей. Адмирал Анкерштейн с горечью и досадой смотрел, как захлебываются и тонут его солдаты. Таких же, кому получилось выбраться на берег, встречал шквал ядер, картечи и пуль. Это была последняя угроза Котлину в Северной войне, и на печальном для себя опыте шведы удостоверились в неприступности русской крепости.